врач.
— Покажи товар, — попросил незнакомец.
— Смотри, — Андрюха развел полы сумки, не выпуская (однако) её из рук.
— Опля! Ну-к, ну-к… — покупатель попытался всунуть ручки внутрь, дабы пощупать товар.
— Касаться товара обрядом запрещено! — доктор поспешно захлопнул сумку. На всякий случай даже застегнул на ней замок.
— Э, — протянул золотозубый старик, — и так видно, неплохой гусь. А чего просишь за него?
— Рубль неразменный.
— Всего рубль? — посетовал дед. — Не верю, что товарец хорош! Или плох сам купец, не ведающий цены, а?
— Моя цена — это неразменный рубль, — твёрдо молвил продавец. — Если ты чему-то там не веришь, то проблема не моя, как понимаешь.
Судьбу нельзя обмануть, с ней можно договориться. Доктор совсем изгнал страх. Процесс сделки увлекал, мысль о богатстве грела порочную душу. А ум (одновременно) стал холоден и расчётлив. Странным образом Андрюха чувствовал в себе силы обыграть старого хитреца.
— Хочешь тыщу баксов? — открыл торги дедуля.
— Не-а.
— Мало што ли?
— Што ли да, — нагло передразнил доктор.
— Нравишься ты мне, — наигранно вздохнул чёрт, — так и быть, дам две тысячи.
— Слушай, отвали, — совсем распоясался Бутербродов. — Я сказал цену, а ты услышал.
— У меня в кошельке только крупняк, — сообщил дедок. — А разменять негде.
Если доверяешь человеку на 100%, то он обманет тебя на 200%. С нечистой силой пропорции примерно те же… с поправкой на то, что демонам вообще не надо доверять. Андрюха непроницаемо молчал, катая хмурые желваки. Сработало.
— Неразменный рубль у меня дома, — нехотя признался золотозубый хрен. — Если сбегаю, подождёшь?
— Без проблем, — усмехнулся продавец.
— Уж больно товарец добрый, — плотоядно облизнулся старичок. — Пока дойду… уведёт кто-нить.
Чёрт залез в ноздрю, достал соплю и растёр её о плащ. Немного подумал. Потом щёлкнул пальцами.
— Смотри!
Тут же, по щелчку, на небе проявилась большая фотография. Её героем был человек с генеральскими погонами и лицом Бутербродова.
— А так?
Фотка мигнула и на месте генерала возник космонавт Бутербродов. Он пафосно улыбался на фоне космического корабля, стоя посреди красных песков.
— Ещё!
Самая знаменитая в мире аллея. Именная звезда с набитым именем: «Andrew Buterbrodov». За правым звездным лучом культовая надпись: «Holliwood».
— Ну-к, а так?
Мигание явило новую картинку. Шестирукий гуманоид с лицом доктора. На плоской голове 2 половых члена. Две ноги и две задницы.
— А ещё вот так?
Лицо Бутербродова как приложение к нежному телу брюнетки. Можно чуть увеличить грудь и исключить из интерфейса щетину, а так вполне годная поделка дьявольского производства…
— И, наконец! — зазывающе подытожил старик.
Строгий костюм. Узнаваемая прическа. Президентский штандарт. Рука на Конституции. Серьёзное лицо Андрюхи, осознающее свою государственную миссию.
— Выбирай, кем хочешь быть, — развязным тоном предложил купец.
Живые закрывают глаза мёртвым, а мёртвые открывают глаза живым. Иногда бывает наоборот, но только иногда… К чёрту эту драную софистику, игра по-крупному не терпит теории. Доктор насмешливо сказал:
— Это всё, что ты можешь предложить?
— Ну-к, хочешь, сделаю тебя миллионером? — подыграл дед, не замечая иронии. — Учти, долларовым миллионером! Накупишь яхт и дворцов. Заведёшь кучу девочек…
— Чего же мелочишься, старый? Предлагал бы сразу миллиард.
Глаза демона торжествующе мерцнули. Он даже потер ладошки от удовольствия:
— Точняк, ты прав, Андрюха! Даю миллиард! Ну-к, по рукам?
— Где ты его принёс, в карманах? — заухмылялся Бутербродов.
Старый хмырь не смутился. Часто-часто покивал:
— Понимаю, всё не то… Ладно, есть у меня кое-что в запасе, для тебя и припас…
Вновь щелчок пальцами. И…
…Как в объективе камеры, увидел себя врач в дивном дворце. Халат, чалма, мягкие тапочки. Андрюха почесал яйцо и хлопнул в ладоши:
— Ко мне, гарем!
Пятнадцать девушек, абсолютно голых, тотчас же возникли перед султаном. Призывно улыбаясь своему господину, и только ему… готовые по первому зову сделать всё.
Бутербродов сделал движение сладострастными пальцами. Девушки развернулись и нагнулись, прогнув ягодицы… расставили пошире ножки… А потом —
16. Неразменный рубль (один)
…Дворец растворился в утреннем полумраке крестовой. Адские глаза горели мрачной иронией. Старый пердун потирал ладошки и кудахтал:
— Какие девочки! Подумай, сул-та-ном будешь! Это тебе не хухры-мухры! Такая власть! Деньги! Сила! Удовлетворишь все свои низменные желания, воплотишь в жизнь самые грязные эротические фантазии! — ноздри старой лисы раздулись, губы дрогнули в дьявольской ухмылке.
Гарем попал Андрюхе в самое чувствительное место. Армия мелких похотливых бесов наполнила мозговые клетки сомнением. Броня решимости распадалась. Доктор открыл рот, чтобы сказать «Да», но… взгляд уцепился за губы покупателя. С омерзением увидел два ряда гнилых резцов, а за ними плотоядно шевелился острый язык. Подступила тошнота, а то что просится наружу, в себя принимать уж точно нельзя.
— Нет, нет и нет! — грубо рыкнул врач. — Короче, ты меня задрал, страшилище! Либо подгоняешь мне неразменный рубль, либо я пошёл! Продам гуся кому-нибудь другому.
— Да не вопрос! — легко согласился демон. — Держи, Андрюха!
В ладонь доктора шлёпнулась хрустящая бумажка, размером со сторублевку. Кипельно белый фон, на нём рукописные буквы, причём, далеко не эталон каллиграфичности… проще говоря, было написано как курица лапой: «НЕРАЗМЕННЫЙ РУБЛЬ (ОДИН)». На обратной стороне также коряво нарисован гусь.
— Вот, блин… — Бутербродов оторвался от (так сказать) банкноты. Огляделся. Старика рядом уже не было. Как и клетчатой сумки в руках.
— Ну… блин, — слова исчезли из лексикона доктора всем своим словарём. Он пожал молчаливым плечом, сунул неразменный рубль в карман.
— Эй!.. Пока, в общем, — Андрюха неопределенно помахал рукою, явно прощаясь с невидимым теперь покупателем, и шагнул к югу.
— Ах ты, плут! — вдруг ворвался в уши разъяренный голос барыги. — Продал мне дохлого гуся вместо живого! Ну-к вернись, сукин сын!
Мы не даем своего согласия на смерть. Поэтому её надо обходить, и чем чаще, тем лучше… благо, магический обряд о таком варианте развития событий предупреждал. Бутербродов сжался и споренько поскакал вперед, бурча под нос:
— Только не обернуться, только не обернуться…
Вдруг доктору прямо в нос ткнулось пустое лицо под капюшоном. На месте глаз — зеленые огни, вместо рта — гнилые неровные зубы.
— Подсунул мне дохлятину! — заорал демон в своём истинном обличье. — Неразменный рубль мне сюда, быстро!
— В книге написано, что нужно дать покупателю люлей! — прошептал Бутербродов, превозмогая изо всех сил бздёж. Он сжал кулак и ткнул им в призрак. Рука провалилась в пустоту.
— А-ха-ха! — заржал воин Сатаны на всю крестовую.
Доктор вздернул пальцы в жесте «Fuck», зарычал сквозь истерический смех, и тяжело побежал на юг, к пятиэтажке… Навстречу, из двора, выехала машинка.
— Стоооой!
Иномарка резко встала в метре от доктора.
— Ты придурок! — яростно крикнул невзрачный шофер, выскакивая из салона.
Бутербродов бросился водителю в ноги. Обхватил за бедра, крикнул в томлении:
— Шеф, довези до Центра, и я тебе отлично заплачу!
* * *
Продавщица Даша дремала, склонив русокосую голову к прилавку. Охранник дрых в паре метров, расположив сухое тело на ящиках с консервами. Шёл седьмой час утра — то время, когда гуляки уже обнимаются с Морфеем, а работяги только-только продрали глаза. Ещё часик можно сладко покемарить, персонал спит — служба идёт, первое правило наёмных работников… особо в мелких провинциальных магазинчиках, коим и являлся мини-ритейлер «Продукты от Зины».
— Эй, дамочка, дайте мне мороженое за сорок рублей! — ворвался в полусон Даши нахальный голос. Бутербродов выплясывал у прилавка: в глазах тревога, по телу нервный колотун, а в руках неразменный рубль.
Если ум не убавляется, то не прибавляется точно. Впрочем, нарушители спокойствия продавцов живут по своим законам дебилов. Даша, зевая, подала пломбир.
— Сорок рублей.
Взяла неразменный рубль… нахмурилась… повертела в мозолистых ручках.
— Что за хрень, — бросила бумажку назад. Бутербродов чуть не расплакался, больше от обиды, чем от страха.
— Доллары не принимаем, — далее заявила Даша. — Здесь не обменник, если что.
Отсутствие доказательств виновности — ещё не доказательство невиновности. Андрюха мучительно соображал, что
